Попав в белорусский изолятор, СИЗО или колонию, человек оказывается лишен не только права распоряжаться своей жизнью, но и удовлетворения элементарных базовых потребностей. Например, общения с близкими (зачастую не передают даже письма), прогулок на свежем воздухе, качественной медицины. И даже нормальной еды. Тюремные порции небольшие, а еда напоминает столовскую, но только плохого качества, о разнообразии рациона говорить тоже не приходится. Бывшие политзаключенные рассказали «Зеркалу», как кормят белорусов за решеткой.
ИВС и СИЗО: «Ужасно не хватало зелени и овощей»
Один из наших собеседников, Иван (имя изменено), сидел в ИВС на Окрестина, после — в СИЗО в Барановичах. На вопрос о том, чем кормили в обоих изоляторах, отвечает: «Примерно одинаковой ерундой».
— Но когда сидишь на Окрестина и у тебя нет передач, в любом случае начинаешь есть, потому что нужно поддерживать организм. На вкус уже не обращаешь внимания. Были ребята, которые говорили: «Вот, мы не будем». Но два-три дня — и начинали есть всё, что принесут. А вот в СИЗО ты уже можешь есть свое. Чаще всего передачи получали мы — политические, конечно, делились с сокамерниками. И так люди могли хоть что-то нормальное съесть.
На завтрак, описывает Иван, давали обычно каши: пшенка, овес, перловка. К ним — кусок хлеба и чай. Каши были приготовлены так, что приходилось их есть через силу. Правда, в Барановичах, благодаря передачам, была возможность «улучшить» еду. Мужчина говорит, что добавлял шоколадное драже, орехи или сгущенку и так каша становилась достаточно съедобной.
На обед, рассказывает еще одна наша собеседница Инна (она провела больше трех месяцев в СИЗО на Володарского), заключенным давали различные супы.
— Часто был гороховый (я его не люблю) или щи. Почти никогда не было борща, хотя свеклы очень хотелось. Еще давали всякие крупяные супы с этим желтым жиром сверху. Иногда рассольник. Но все они были такого невнятного происхождения, — говорит женщина, поясняя, что зачастую было трудно понять, кто и когда их вообще готовил.
На второе изредка приносили тушеную картошку, чаще всего с гуляшом. Периодически давали кисель или компот.
— А вот на ужин два раза в неделю была «могила» — так мы называли вареную путассу. Иногда кормили чем-то вроде бигуса — такой тушеной капустой, макаронами или картошкой с курицей.
Инна говорит, что все было очень жидкое и очень невкусное. А картошку в конце мая и вовсе перестали давать. Видимо, закончились запасы, рассуждает женщина и отмечает, что, по рассказам сокамерниц, которые попали за решетку раньше ее, в начале года и супы приносили более густые и наваристые.
О размерах порции Инна говорит — небольшая «металлическая собачья миска». Но так как многие предпочитали свои продукты из передач, была возможность съедать несколько порций. Наша собеседница так и поступала, когда начал сильно падать вес, а посылки с воли не приходили.
— Наверное, еда была калорийной, набить пузо получалось, — отмечает собеседница. — Но ужасно не хватало зелени и овощей, их не было вообще. Это был просто ад. Я мечтала хотя бы о петрушке с укропом, смотрела на любое зеленое растение, и просто текли слюнки. Но все это можно было получить только в передачах.
Сравнивая еду на Окрестина и в СИЗО, Инна отмечает, что в первом случае она больше напоминала столовскую. Но и там, и там еда была невкусной. А еще заключенный мог остаться без положенной ему порции, если так захочется надзирателю.
— По желанию надзирателей нам могли или дать гарнир, или не дать. Но нет такого, чтобы где-то кормили лучше — и там, и там еда была просто ни о чем. Единственное, на Володарке давали два раза в неделю яйцо — страшный дефицит, и раз в неделю — жареную котлету. Это было прикольно, потому что обычно мы жареного не видели.
Но общее свое впечатление от еды Инна, которая раньше работала в общепите, сформулировала так — «сложно представить, кому вообще можно было такое готовить».
— Такое питание однозначно ведет к проблемам с пищеварением и с обменом веществ. Я понимаю, что наши люди продолжают сидеть на таком рационе, и знаю, что с такой кормежкой выйти оттуда здоровым невозможно.
Колония: «У людей, которые сидят долго, „хлебные“ животы»
В женской колонии, как отмечает Мария, меню в целом напоминало то, которое было в СИЗО. На завтрак тоже каша, на обед — суп и второе.
— Чаще всего готовили борщ и гороховый суп. Летом, когда у них заканчивалась картошка, супы становились жидкими. На второе — либо каши, либо картошка. Еще давали макароны, но они были низкого качества и всегда слипшиеся. А вот котлеты в колонии периодически оказывались вкусными, а иногда воняли плохо обработанным мясом. Я очень любила, наверное, только картошку, потому что это базовая еда, которую в целом сложно как-то испортить.
Мария говорит, что к концу ее срока меню на ужин стало более разнообразным. Появилась, например, запеканка из макарон с фаршем, которую девушки называли лазаньей.
— Но всегда не хватало молочных продуктов, приходилось ходить в магазин. Там, кстати, иногда можно было купить и овощи, а вот молочка часто оказывалась просроченной или до конца срока годности оставалось день-два.
В целом к еде в колонии у Марии остался ряд вопросов. Например, питание было очень калорийным, жирным, но никак не сбалансированным и здоровым — тяжесть в животе чувствовалась постоянно.
— К любому приему пищи полагался белый и черный хлеб, но он был очень плохого качества. После него были проблемы с походом в туалет, люди жаловались на вздутие живота. Многие очень быстро набирали вес. Я сама из-за такого рациона набрала за два года около семи килограмм, что для меня совершенно нетипично.
А вот Дмитрий, который находился в ИК-1, про еду в колонии говорит — «вкусная». И по его словам, так считали и другие осужденные.
— Там даже сухарики в суп иногда давали. Пельмени были по средам, а по четвергам делали бабку, рыбу жарили. Макароны еще готовили, очень вкусные, кстати, с колбасой, — вспоминает он. — А вот овощей как таковых не было никогда, их просто не дают. Только если в посылке передадут или на отоварке купишь. Но порции там нормальные, можно наедаться. Но вот в ПКТ при той же ИК порции намного меньше, и тут уже постоянно чувствуешь голод.
До того как попасть в колонию, Дмитрий был на «химии». Там с едой было все проще: осужденные готовили себе сами. Хочешь — можешь купить пиццу и разогреть, хочешь — пожарить рыбу.
Иван из барановичского СИЗО попал в ИК-22. Мужчина вспоминает, что на особом счету там были котлеты-полуфабрикаты — за ними едва ли не охотились.
— Это было что-то невероятное. Раз в неделю на зоне давали такую котлету, все прямо ждали этот день.
А в целом, говорит Иван, в ИК-22 так же распространена привычка заедать все хлебом, чтобы ощутить сытость.
— Когда заканчивается еда из передачи, ты уже считаешь дни до новой, потому что без нее сложно. К тому же овощей вообще не дают, максимум был лук, чеснок, какая-то капуста. Но это мизер просто. Поэтому ждешь передач. А пока их нет — забиваешь желудок хлебом. По людям, которые сидят достаточно долго, это даже видно: у них чисто «хлебные» животы.
За счет передач, рассказывает Иван, выживать в колонии проще. Если ты недоел на завтраке, всегда можно подкрепиться своими салом, колбасой или заварными кашами. Поэтому посылки от близких в заключении — это «маст хэв», считает он.
— Меня кормили родные, друзья и неравнодушные люди, которые помогали с передачами, — рассказывает мужчина. — Но если говорить про еду за решеткой, то понятно, что на зоне она лучше, потому что там зеки готовят для себя же. И если будет беда, то с них могут спросить другие заключенные. Но опять же, это все относительно. То есть умереть с голоду тебе не дадут, но сохранить здоровье при таком рационе будет сложно, — говорит он. Мужчина уверен, что если и не сразу, то спустя время это скажется на здоровье, и чем дольше человек сидит — тем сильнее.
Поддержать семьи политзаключенных, чтобы те смогли отправить близким передачи, можно на BYSOL.
Читайте также
