На выходных госсекретарь Совета безопасности Александр Вольфович сказал в эфире госканала «Беларусь 1», что «на Западе сегодня очень много говорят о каком-то гендерном равенстве непонятном» и что оно «не укладывается в нормальный здравый смысл». Судя по контексту, чиновник перепутал вопросы гендерного равенства и прав женщин с проблемой однополых браков, которая волнует представителей ЛГБТ. Буквально то же самое произошло и в России, только на более серьезном уровне — и «Зеркало» на днях предупреждало белорусов о тревожной тенденции. Рассказываем, в чем заблуждается Вольфович.
Что конкретно сказал Вольфович и как это связано с событиями в России?
Глава Совбеза рассказал, что в стратегические национальные интересы Беларуси включили положение, которое закрепляет понятие семьи как союза между женщиной и мужчиной. Прокомментировал он это своеобразно:
— На Западе сегодня очень много говорят о каком-то гендерном равенстве непонятном. Ну, это не укладывается в нормальные не то что православные, религиозные какие-то обычаи — это не укладывается в нормальный здравый смысл.
Можно сделать вывод, что Вольфович увязал понятие «гендерное равенство» с темой ЛГБТ и однополыми браками — похожим образом поступили в Верховном суде России. На прошлой неделе журналистам удалось получить доступ к полному тексту ноябрьского решения Верховного суда РФ по делу о признании экстремистским «международного движения ЛГБТ». Помимо множества неточностей, которые там допущены в отношении представителей ЛГБТ, к их «основным признакам» отнесли «использование потенциальных слов-феминитивов, таких как руководительница, директорка, авторка, психологиня».
«Зеркало» уже объясняло, что феминитивы распространены и в русском, и в белорусском языках как минимум с середины 19 века. Это связано вовсе не с ЛГБТ, а с расширением прав женщин, их включением в экономику, а также с развитием общества в целом.
Над такой ошибкой российского суда белорусам и белорускам можно было бы лишь посмеяться, однако мы также напоминали: белорусские власти уже не раз перенимали российские законодательные практики, касающиеся личной жизни людей. Например, так было с объявлением чайлдфри-сообществ «экстремистскими материалами» или обсуждением введения штрафов за «пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений, смены пола и чайлдфри».
И вот — глава Совбеза, по сути, делает то же самое, повторяя (намеренную или случайную) ошибку российских властей.
В чем именно не прав госсекретарь Совета безопасности?
Во-первых, вопросы гендерного равенства сложно отнести к проблемам исключительно представителей ЛГБТ (как, видимо, кажется Вольфовичу) — это касается вообще всех. Говоря «вообще всех», мы имеем в виду и мужчин тоже, гетеросексуальных в том числе. Как минимум они могут получить больше свободы в том, как им хочется себя выражать и какую карьеру строить.
Общество, в котором придерживаются принципов гендерного равенства, может отойти от стереотипов, которые на самом деле для многих неудобны и лишь портят жизнь. Та же низкая продолжительность жизни белорусских мужчин — это тоже проблема, которая могла бы быть если не решена, то хотя бы сглажена приближением к равенству полов на практике. Ведь одним из факторов риска в мужской смертности считается подавление эмоций (подогреваемое известным «мужчины не плачут»). Сюда же можно добавить гонку ради того, чтобы прокормить семью (ведь женщина «должна» сидеть дома в декрете, согласно традиционным ценностям).
Есть и более неочевидные бонусы гендерного равенства для мужчин.
Например, вряд ли отцы хотели бы, чтобы их дочерей били их партнеры и им за это ничего не было. И вряд ли бы хоть одному мужчине понравилось бы, если бы его сестру изнасиловали на вечеринке, но вместо наказания насильника осуждение получила бы она сама. Это, как и другие плюсы от гендерного равенства для мужчин, объяснял для «Зеркала» профеминист Макс Паршуто.
Во-вторых, Вольфович ошибается, что о гендерном равенстве говорят лишь «на Западе». Этот вопрос систематически поднимается на уровне ООН — страны всего мира пытаются сделать права и возможности мужчин и женщин равными. Так происходит в том числе и в Кении, Мексике, Китае — то есть государствах, которые с трудом можно отнести к тому, что попадает под представление чиновников о «западном мире».
К гендерному равенству стремятся — по крайней мере, на бумаге — и в Беларуси. Существует постановление Совета министров, принятое в конце 2020 года, где прописан «план действий по обеспечению гендерного равенства в Республике Беларусь» до конца 2025-го. И там речь идет вовсе не о «традиционных ценностях» и «предабортных консультированиях», о которых периодически рассказывает председательница Совета Республики Наталья Кочанова. А о «повышении участия отцов в воспитании детей», «гендерном разрыве в оплате труда» и продвижении женщин «по специальностям, связанным с наукой, технологиями, инженерией и математикой».
Кроме того, представители власти не раз публично хвалились достижениями нашей страны по критериям, которые учитываются для составления международного рейтинга гендерного равенства. Особенно часто это происходит с уровнем материнской и младенческой смертности.
По поводу последней лично Александр Лукашенко хвастался тем, что Беларусь вышла «на уровень ведущих государств мира» (правда, в такой статистике не учитывается, какой ценой она достигается). Так что в каких-то точках преимущества от гендерного равенства могут даже пересекаться с целями белорусских представителей власти. Однако они слишком заняты «борьбой с Западом», чтобы это заметить.
