Власти начали мучать с новой силой тех, чью жизнь уже успели превратить в ад, — вчера по всей стране прошли облавы на родственников политзаключенных, получавших помощь (иногда — просто еду) от организаций, которые режим признал «экстремистскими». Досталось и тем, кто уже отбыл срок за свои убеждения. По сути, люди в балаклавах хотят сделать так, чтобы благотворительность, солидарность в Беларуси стали преступлением. Они пытаются вывернуть наизнанку морально-этическую систему координат общества. Писательница Анна Златковская рассуждает, почему люди на это способны.
Анна Златковская
Страх есть порождение зла. Именно о страхе Александра Лукашенко и порожденной его действиями и правлением системы я думаю, когда читаю новости о новых задержаниях. Насколько нужно бояться, чтобы целиться в тех людей, которые уже и так настрадались от режима…
Проблема в том, что, глядя на происходящее в Беларуси, многие все равно оценивают ситуацию внутренним мировоззрением. Это вера в то, что никто не способен быть стопроцентно кровожадным монстром, все эти люди: силовики, судьи, надзиратели, в конце концов, – имеют сердце. Что означает наличие хоть какого-то сочувствия, понимания, что нельзя пробивать дно раз за разом, мораль-то на всех одна. Не убий, не укради, не лжесвидетельствуй, не делай себе кумира.
Эта призма и мешает осознать, что эти люди, рожденные системой, живут совсем другими ценностями. Насколько можно судить издалека, это элементарная база: крыша над головой, вовремя выплаченная зарплата, ощущение нужности. А еще страх. Как боялись при Сталине, донося на соседа, надеясь, что за ним теперь точно не придут (он же свой!), так трясутся от страха и сейчас, видя, как режим проводит черную жирную линию между теми, кто желал перемен и произносит слово «демократия» не заикаясь, и теми, кто служить бы рад стабильности и «абы не было войны». Ты обязан выбрать чью-то сторону и – выбирая сторону Лукашенко – веруешь, что тебя-то точно не тронут. Но, увы, жизнь показывает, что это не так. Но кто же анализирует предыдущий опыт? «Страх всегда происходит от невежества» — цитата американского философа Ральфа Эмерсона, пожалуй, объясняет, почему сегодня приходят с обысками к семьям политзаключенных, почему задерживают их жен и мужей, отцов и матерей, почему колесо репрессий стало бесконечным двигателем и никто не знает, как его остановить. Мы лишь надеемся на проблески сердечности, хоть каплю эмпатии к людям, которые после выборов 2020 года живут в аду.
Невежественность — это не только непрочитанные книги за авторством Солженицына, Шаламова или Евгении Гинзбург (хотя тут неплохо было бы начать со сказок Андерсена), отсутствие рефлексии с осознанием, какое зло ты творишь, это еще абсолютное уничтожение воли, которая позволила бы выглянуть из клетки, чтобы увидеть, насколько пусты обещания властителя и сколько лжи в каждом его слове и действии.
Война давно идет, и на ней погибают дети, Европа не загнивает, а, наоборот, расцветает: полки в магазинах переполнены мясом, сырами и овощами, люди спят спокойно, ведь к ним наутро не ворвутся черные балаклавы с оружием за то, что они носили продуктовые передачи родственникам в тюрьму.
Помню, как одна знакомая вдруг погрустнела, прогуливаясь по вильнюсскому магазину Lidl, я спросила ее: «Все так дорого?», полагая, что она сравнивает цены в Минске и тут. Она ответила: «Да, только у нас. Почему у вас все так дешево?» Или мама моей приятельницы приехала к ней в гости в Варшаву и спустя пару дней призналась, что думала, что они только притворяются в разговоре по телефону, будто прекрасно живут, а, на самом деле, у них нет ни гречки, ни нормального мяса. Оказалось, не притворяются. И эти улыбчивые вежливые расслабленные люди вокруг…
Что же в итоге? Ломаются тысячи жизней, множится боль и ужас, система порождает функциональных граждан, задача которых – не подниматься выше первого уровня пирамиды Маслоу, тотальное подчинение верховенству — Лукашенко с его обещанием о процветающей Беларуси и противостоянию гнилому Западу. Такие понятные игры, одобренные взмахом дубинки. Мальчик больше не скажет, что король-то голый, ведь его давно посадили на двадцать лет. Как и его маму, отца и будущую любовь всей жизни.
Каково это — жить в вечном страхе, служа страху и подчиняясь этому беспокойному кошмару? И я сейчас не о тех, за кем пришли силовики, чью квартиру разгромили, осудили, избили до полусмерти. Политзаключенные и их родные — и есть природа того самого страха. Но они — жадные до чужой боли, поглощающие пропаганду, выносящие вердикты и не оказывающие помощь в колониях людям с желтой биркой — знают ли, что в истории все это было и не раз и финал каждый раз один и тот же? Смерть диктатора, стыд и позор резко прозревших о том, что же они натворили, вписав свои имена и фамилии в летопись палачей.
Каково это — прислуживать трусу? Как им удается убедить самих себя в праведности цели, когда весь мир видит, что отправная точка творящегося зла — всего лишь страх одного человека потерять любимое кресло.
И главное — в финале любой истории есть выводы, даже инсайты, я бы сказала. Так вот, в истории Беларуси они, на мой взгляд, будут таковы: ценности пострадавших не изменятся даже в колониях, политзаключенные и их родные остаются сильными героями без этого жалкого и унизительного чувства страха перед тем, кто боится больше всех. А другой инсайт связан с цитатой Льва Толстого: «Трусливый друг страшнее врага, ибо врага опасаешься, а на друга надеешься». Так вот, ребята, все, что вам останется, — это в итоге погубить, сожрать друг друга без надежды на поддержку своих друзей.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.