Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
  1. Многим не было и 30 лет. В четвертую годовщину войны вспоминаем беларусов, которые отдали жизнь за Украину
  2. Чиновники рассказали еще об одном изменении для налога, который спасал некоторых от «тунеядства»
  3. В январе рухнули средние зарплаты — масштаб их падения способен поразить (счет идет на сотни рублей)
  4. В Минске работали call-центры мошенников. В их офисы нагрянули силовики, задержаны 55 человек
  5. Пособие на погребение резко сократится. С чем это связано
  6. У уехавших за границу из-за политики продолжают отнимать земельные участки. Появился свежий пример
  7. Пятый год полномасштабного вторжения: каких целей, заявленных Путиным в качестве первопричин войны, удалось достичь России
  8. «Когда узнали, что к чему, были в шоке». Минская риелторка чудом спасла девушку от потери квартиры
  9. Прожил 25 лет, но стал классиком, написав гимн «Пагоня» в горячке, почти перед смертью. Объясняем, в чем величие Максима Богдановича
  10. Огласили приговор беларуске, которую задержали на выходе из онкодиспансера
  11. В одной из стран ЕС предлагают ввести новые ограничения для беларусов
  12. «Месть — удел слабых». Виктор Бабарико дал большое интервью «Зеркалу»
  13. «Это второй день рождения». Мальчику из Гродно Ване Стеценко в дубайской клинике ввели один из самых дорогих препаратов в мире
  14. Провластный лейбл нашел новое лицо для популярного проекта. Эта девочка еще даже не окончила школу


Бывшего военнослужащего из Лиды осудили на два года «химии» за комментарий с оскорблением новогрудского прокурора Александра Шляжко. Сейчас парень отбывает наказание. Он рассказал правозащитникам свою историю.

Фото: TUT.BY
Фото: TUT.BY

Лидчанин Максим (имя изменено в целях безопасности. — Прим. Zerkalo.io) служил по контракту в воинских частях Лиды и Новогрудка три года. Уволился в конце 2021 года. В октябре прошлого года против военнослужащего воинской части 19 764 возбудили уголовное дело за оскорбление новогрудского прокурора Александра Шляжко.

В одном из телеграм-каналов военный написал: «Этот урод приходил к нам в часть в Новогрудке». Шляжко во время выборов проводил идеологическую работу среди военнослужащих части 75 158.

 — Он манипулировал. Говорил, чтобы мы помогали сотрудникам милиции во время протестов разгонять людей. Нам даже давали планы, где было прописано, поддерживаем ли режим Лукашенко. Большая часть написала, что нет. Я в их числе. Мне не надо войны, — говорит мужчина.

По словам Максима, военнослужащие из Новогрудка не принимали участие в разгонах августовских акций протеста — почти всех отправили в леса на учения.

Днем 9 октября прошлого года, когда Максим был в отпуске, ему позвонил командир и сказал, что его ищет особый отдел.

Через полчаса Максиму позвонили оперуполномоченные с Лидского РОВД и сказали явиться в отдел в качестве подозреваемого в избиении человека. Надо было приехать якобы на опознание. Когда парень приехал в РОВД, сотрудников интересовал его телефон, который на тот момент был разряжен.

 — Меня повели в кабинет; там — допросы и т.д. Потом поставили телефон на зарядку и начали скачивать телеграм.

Как стало известно позже, причиной заинтересованности Максимом стал тот самый комментарий в адрес прокурора Новогрудка.

Против военнослужащего возбудили уголовное дело по статье 369 УК («Оскорбление представителя власти»).

Его обыскали, забрали все вещи и перевезли в отдел Следственного комитета в Дятлово. В машине допрос продолжился; там же ему поставили ультиматум:

 — Либо меня садят, либо я им все рассказываю и ухожу домой.

После долгих допросов Максима все же отпустили. Телефон изъяли. 9 октября в квартире Максима сотрудники также провели обыск: искали символику и технику.

Процесс над бывшим военнослужащим состоялся в первых числах декабря прошлого года в Дятлово.

Дело вела судья Наталья Лобан, гособвинение по делу поддерживала прокурор Ирина Забелина. Она просила суд отправить Максима в колонию на два года, но судья в итоге назначила ему два года «химии».

На суде Максиму стала плохо, ему вызывали скорую.

 — Когда я потерял сознание, у них никакой жалости не было. Прикрывались тем, что это «наша работа». А то, что я думал тогда, что сердце лопнет, то это никого не волновало. Мне потом рассказали, что это [приговор] был приказ сверху.